— Очевидно, да. Помню, что слышал протестующие крики ласточек, и, хотя сон был нарушен, полного пробуждения все же не наступило. Я снова куда-то погрузился, и меня вырвали из глубокого сна лишь вопли жены.

— Она увидела грабителя? — нетерпеливо спросил адвокат.

— Ее разбудил шум в комнате. Она увидела, что кто-то стоит у платяного шкафа. Сначала подумала, что это я, и заговорила со мной. Но тут Марсия повернула голову и увидела меня рядом…

— Света было достаточно?

— Да, луна светила довольно ярко.

— Что было дальше?

— Грабитель уловил шум движения… — продолжал рассказ посетитель. — Наверное, скрипнула пружина кровати. Он метнулся к балкону. Жена громко закричала. Я окончательно проснулся, но не сразу понял, что, собственно, происходит. К тому времени он уже скрылся.

— Значит, вы считаете, ласточки кричали потому, что кто-то их растревожил?

— Совершенно верно. Перелезая через балкон, он, очевидно, задел гнездо.

— Когда ваша жена отменила страховку? — спросил Мейсон.

— В понедельник утром.

Адвокат задумчиво покрутил в пальцах свой любимый карандаш. Затем неожиданно спросил:

— Что произошло в понедельник утром?

— Мы все четверо завтракали вместе, — припомнил майор Уиннет.

— Кто был четвертым?

— Хелен Кастер, сиделка моей матери.

— Ваша мать больна?

— У нее слабое сердце, и врачи порекомендовали ей иметь в доме сиделку, — пояснил майор.

— Давно она у вас?

— Три года. Мы считаем ее почти членом нашей семьи.

— Вы позавтракали, и что дальше? — продолжил допытываться адвокат.

— Я писал письма. Мама… Точно не знаю, куда она пошла. Марсия каталась верхом.

— Где? — перебил майора Мейсон.

— Понятия не имею. По одной из наших дорожек.

— По-моему, в воскресенье вечером шел дождь, так? — прищурился Мейсон.

Майор Уиннет с удивлением поднял на него глаза: